Десять тысяч километров

Рисунок Лидии Жуковой
Рисунок Лидии Жуковой


В 41-м ему было 19. У него был  туберкулез, и его забрали на войну. Или он сам ушел, что более вероятно. Конечно, он ушел защищать Родину. А может, он хотел отыскать на этой войне пропавшего без вести брата. Песчинку в поле.

 

Между нами

          десять тысяч

                      километров,

всё перроны,   

             перегоны,  

                       да дожди.

Горы белых облаков и стаи ветра.

Но я скоро

           приеду,

                 подожди…

 

Когда я за рулём и в машине одна, и у меня такое настроение… Такое, на «10 000 км.» я всегда слушаю эту песню.

Иногда я думала, про кого она? Про заключенного, или студента, или  дальнобойщика… ?

Да про кого угодно…, хоть даже про самого Игоря Сукачёва. Поэта и музыканта. Может, это он сам про себя и написал.

 

Там, где я - бабульки с пареной картошкой,

там подсолнухи

                осыпались

                          в кульки.

Там мохнатые окошки, да лукошки,

там палят свои цыгарки мужики…

 

Но я - то! Я же слышу то, что написал современный Гарик Сукачёв, а вижу худого, коротко стриженого солдата, умирающего от чахотки в польском военном госпитале. В мае 1945 года.

Будто бы он вовсе не страдает, а сидит у больницы на солнышке, закрыв глаза,  улыбается и видит деревянный дом и церковь Федора Стратилата на зеленом холме. На зеленом, потому что май ведь, птицы спать не дают и орут все ночи и дни напролет. И церковь всё еще с крестами, они сверкают на солнце… и колокола ещё не сорвали, и они звонят, звонят… Ещё он видит маленькую маму свою Наталью Кузьминичну и строгого отца Ефима Логгиновича. Ещё у него много сестер и немного братьев. И того, пропавшего без вести, он так и не нашел.  А ещё он не стал никому ни мужем, ни отцом. Наверное, не стал.

А сведения из военных архивов идеально скупы. Иначе нельзя. В результате: что я знаю о красноармейце Ефиме Чернышеве, 1922 года рождения? Причину смерти и место захоронения. Шофер. 19-й автополк. Беспартийный. Мальчик….

Но он защитил Родину. Это точно, потому что он умер 7 мая 45-го года. То есть успел защитить.  

Ах, как бы я хотела! Как хотела, чтобы тогда, 7 мая 1945 года, было бы так, чтобы он не страдал. Пусть он умер во сне. Пусть он умер больным, голодным, некрасивым, как все на этой войне, но спокойным. Потому что он успел защитить своих. Включая будущую меня.  

 

Расплескался я чайком вокруг

                                        стакана,

стал вчерашнею

                газетной

                         полосой.

Я - стоянка 5 минут, рычаг стоп-крана.

Я стал лесом,

              проводами,

                        да луной…

  

При 19-м, и даже при 41-м прослушивании у меня всё равно ком в горле и глаза полны слёз.
«…я стал лесом, проводами, да луной…»


Ну, в чём дело? Что мне жалко брата моей бабушки умершего от чахотки 7 мая 45-го года? Жалко, конечно, но не до слёз же! Обычно о том, что было задолго до твоего рождения, жалеют как - то теоретически. 

Когда я искала военные концы своих погибших дедов, то много прочитала источников о военных операциях и положении дел в войсках от начала до конца. Вы не замечали? почти все извещения о пропавших без вести датируются началом войны, когда в войсках ещё царила неразбериха и растерянность. Что же творилось тогда с людьми... Сухие сводки, дневники командиров… нелепые смерти, нелепый, но такой реальный ужас.

Но там же были мои родственники! Мальчики, попавшие в войну.

А я почувствовала нежность. Не ЖАЛОСТЬ, а НЕЖНОСТЬ! И тут эта песня. Самая нежная песня на свете…

Удивительно. До слёз.

 

Между нами

            десять тысяч

                          километров,

утр, перронов и деревень во тьме.

Но уж очень скоро в сереньком конверте

я приеду

               и прижмусь к тебе…

   Но уж очень скоро в сереньком конверте

   я приеду и прижмусь к тебе...