Любовь к георгинам

Рисунок Лидии Жуковой
Рисунок Лидии Жуковой

 

- Вирушка, нынче-то будет вёдро! - говорила Наталья Кузьминична характерным ярославским говором, оглядывая небо солнечным летним утром году эдак в 1948.

Вирушка – девочка лет десяти, с шапкой черных кудрявых волос, в которые не пролезала ни одна расческа. Вирушку ежегодно привозили на лето в деревню, к бабушке с дедушкой.
Отец Вирушки был романтиком, он-то и придумал дочке это красивое имя – Виринея. Но по какой-то причине в свидетельство о рождении написали: Вира. И она стала Вира Борисовна – это моя мама.

Жили они в Ярославле. И мама моя с детства была городской штучкой, в отличие от деревенского отца.


Сложное послевоенное детство, которое вспоминала она всегда с теплом, несмотря на почти постоянное чувство голода. Наверное, оттого, что в доме у них всегда было тихо, спокойно и светло.
Она (впрочем как и вся родня по её линии) очень хорошо пела и знала уйму самых разных песен - от итальянских, русских, украинских народных до дворовых песенок, романсов и оперных арий.
Когда я, а потом и мои дети, в школе учили стихи наизусть, она проверяла их без учебников, ибо знала.
Она прекрасно шила. На работе, у знакомых, брала на одну ночь польские журналы мод, срисовывала выкройки, доставала где-то по знакомству ткани и в результате - я всегда была одета как кукла, так, что однажды на родительском собрании маму укоряли за то, что: «ваша дочь слишком хорошо одевается, по-буржуазному» …
. . .
В общем, моё беззаботное детство, да и всё счастье, которое было в моей жизни – всё благодаря моим родителям и моей маме. Не вдаваясь в дальнейшие подробности могу сказать одно: эта женщина была идеальной женой, идеальной хозяйкой, идеальной матерью и идеальной бабушкой! Это так.
А георгины здесь вот при чем.
Мы с мамой никогда не сажали георгины. Не могу сказать, что активно не любили, а просто обходили их стороной, игнорировали, это был не наш цветок. Мы обе обожали астры, в особенности фиолетовые мелкоцветковые, многолетние, которые приносила нам давным – давно баба Шура.
Баба Шура - моя кратковременная няня, которую мама нашла где-то у церкви и помогала ей сначала хлебом, а потом «нанятием посидеть с девочкой», хоть нужды особой и не было, ведь был детский сад.
Эта была маленькая чистенькая старушка в белом платочке, словно из сказки. Это она убедила маму, что надо обязательно крестить ребенка перед школой. Она сама же и договорилась с батюшкой. Крестили меня в конце августа 1976 года в доме у священника. Само крещение не помню, а вот дом батюшки, где-то на окраине Харькова, врезался в память на всю жизнь. Верней, не сам дом, а дорожка от калитки до дома – она была с обеих сторон засажена цветами, среди которых были георгины.

Они были яркие, гораздо выше меня, они склоняли головки и как будто хотели мне что-то сказать… Мне казалось, будто я в сказке. «Снежная королева», помните, там была женщина, которая приютила Герду, у нее был сад и много-много цветов вдоль дорожки от калитки к дому.
Вот, собственно, это и была почти единственная моя встреча с георгинами.
. . .
Позапрошлой весной, мы отправились с мамой в OBI – я за флоксами, а маме надо было докупить семян. Вдруг она подходит к стеллажу с корневищами, берет в руки пакет с белым георгином и говорит:

- Наташ, смотри какой красивый, давай возьмем?

Раньше такого не бывало никогда. Наоборот, она всегда меня останавливала и сетовала, что я слишком много покупаю растений. А тут… Мы, конечно, взяли две упаковки. И посадили их в огород.

Этой же весной у меня случайно оказался пакет семян однолетних георгин «Веселые ребята». Я посеяла их зачем-то … Рассада выросла такая жирная и переросла, а когда я высадила их в сад, они так поникли и выглядели такими безжизненными, что я мысленно уж и распрощалась с ними. Приехала через неделю, мама мне говорит:

- Смотри-ка, я выходила твои цветы. Отпаивала каждый день, возилась с ними.

Они и правда стояли такие хорошие! И уже набирали бутоны.

В августе мама умерла. Она успела увидеть выхоженных ею «Веселых ребят», а вот белых не дождалась. На подоконнике остались дозревать сорванные ею помидоры рядом с очками и тетрадкой, куда она всегда записывала, что, когда и куда посадила.

А я теперь, видимо, каждый год буду сажать георгины. Белые.
. . .
- Вирушка! Нынче-то будет вёдро! - оглядывая небо, говорила бабушка, и Вирушка точно знала, что впереди - длинный солнечный день.